Владимир (karaul_family) wrote,
Владимир
karaul_family

Ловитва слёз

Наступает день освобожденья. В тебя некому стрелять у ворот тюрьмы, никто не прислал тебе лимузин или четвёрку цугом, тебе даже не закурить, небрежно щурясь на солнце. Ты это всё давно бросил. Твои старые казённые ботинки смутили видавшего многое прапорщика, а брюки с аккуратным швом под правым коленом вытерлись до белёсых пятен. Не хватает узелка соли в тряпочке да запущенной бороды. Только неотвязная манера подмалёвывать словом мир досаждает тебе сквозь буханье сердца.
Ты шагнул за порог тюрьмы и какое-то время не дышишь. Ладони взмокли, позабыв хотя бы согреться. На другом берегу асфальтовой реки пристально рассматривает именно тебя высокая темноволосая женщина. Вокруг неё сосредоточенно прыгает лёгкая девочка с крупным меховым зайцем в охапке. Рядом с ними, но будто бы сам по себе, долговязый подросток. Тоже твой. Воздух пахнет горячим асфальтом. Промчавшийся автомобиль бьёт в лица бензиновою гарью, но никто не трогается с места. Только заяц прядает мягкими ушами в такт равномерным подскокам.
- Кто эти люди? – спрашиваешь ты себя чуть позже за столом и разглядываешь их украдкой, будто выбираясь из обморока. Дороги почти не помнишь. Кажется, долго шли пешком. Тебя держали за рукав, кормили мороженым, официально представили зайцу. Дверь в квартиру обшита дубом. Но теперь, уже с беспощадною чёткостью, – женщина напротив, чуть отклонив голову, кончиками пальцев убирает со щеки прядь. Этот жест так мучительно знаком, что слёзы, мигом закипев, взбегают кверху по желобкам, наполняют глаза, подрагивая (поверхностное натяжение)... и не проливаются. Для начинающего неплохо. Однако нужна полная концентрация. Это, оказывается, целая наука – ловитва слёз. Кстати, на маленькую барышню, что сидит по правую руку, такому дилетанту лучше вообще не смотреть. Вот и правильно – опусти глаза долу, в границах приличий – пускай её фарфоровый кулачок, стиснувший черенок ложки как древко серебряного стяга, мелькает себе по краю. Тебе ни в коем случае нельзя сделать того, что хочется до зубовного скрежета – обернуться, высвободить её из-за стола, прижать осторожно к груди и горько, с воем и причитаниями разрыдаться. Ты здесь никого не знаешь. Тебя могут ударить, выгнать, испугаться навсегда. Странно, что они вообще рядом: если это те самые истязуемые люди из кошмаров памяти, тогда им следует бежать от тебя без оглядки, вопя от ужаса. Поскольку ничего подобного не происходит, значит, с ними что-то не так. Или это уже не они. Или, возможно, – это не ты... Странная мысль. В любом случае, будь внимателен и осторожен.
Самым безопасным в этом смысле кажется мальчишка. Он с деланным равнодушием ест, имитируя нрав молчаливый и недоверчивый. Следит, конечно, пристально, но как бы незаметно. Кажется, татуировка на твоём запястье стоила ему покоя. Интересно, что с ним было все эти годы? Как он выстоял один на один с собой? Полно, да выстоял ли? Тогда зачем ему такие больные, грустные глаза? Сможет... нет – захочет ли простить тебе когда-нибудь материнскую каторгу, жалость соседей? Изнурительные часы уныния, ожоги стыда? А позднее, не дай Бог, себя такого, каким стал?.. Сына-сыночек, сыночка твой...
Стоять... Эх... всё-таки капнул в суп... Никто вроде бы не заметил. Вот тебе и "безопасный мальчишка"... Ах, как это там – "ожоги стыда"? Недурно...
Остальной мир, точно спохватившись, начинает проступать, овеществляться из какого-то переливчатого, смутного фона в конкретные предметы, явления и звуки. За спиною женщины набухает цветочный горшок; следом проваливается раскрытое окно, и куцая в нём перспектива, запнувшись о ветку чахлого тополя, упирается в фасад дома напротив. С улицы густо лезут гам, пыльное солнце и духота. Ты с отвращением замечаешь свои руки. Они не подходят ни к скатерти, ни к трепету голубой занавески. А тем более, к воздуху этой комнаты – прозрачно-пастельному, лёгкому и беззащитному. Такой воздух годами выдыхают чистые дети; чистые дети и их целомудренная мать. Твои руки здесь выглядят ужасно. Они слишком опытны, циничны, мертвы. Это должно быть так заметно... От непривычного внимания к себе пальцы смутились и разладились – приходится отложить вилку и протереть ладонями лицо. Кто, интересно, решил, что человек, причинивший столько горя, опустившийся до крайности, а после запертый в клетку на долгие годы, волен однажды вернуться к тем же невинным, беспомощным людям, – тревожный, сука, и загадочный, как неопознанный труп... Тише, не кричи так свои мысли – ещё немного и их услышат....
Tags: Митя, диакон Павел
Subscribe

  • Обычное

    Интеллигентно должны вести себя неинтеллигенты. Для интеллигентов это не обязательно.

  • В гостях у кота

  • И ещё

    Уходя на зону, АН говорит вдруг удивительные христианские вещи. В сочетании с прежним декларированным национализмом это звучит так, что русским…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments