Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

ондатр

Катастрофа

Женский голос, сносно изобразивший в телефон сострадание, Соров запомнил навсегда. Отвечая с того дня на звонки, он почему-то со страхом и надеждою каждый раз ждал именно его, словно разговор не кончен, будто тот же голос, нервно похохатывая, мог извиниться за ошибку или уточнить что-нибудь не менее страшное.

Он вначале толком ничего и не понял. То есть понял, конечно, но растерялся, не зная, как вместить такое огромное горе в свое съёженное сердце. Поэтому горе некоторое время давило как бы снаружи, словно в дверь каюты тонущего корабля, сочась сквозь щели, нагнетая отчаяние и безысходность. Наконец какая-то перепонка лопнула и хлынула скорбь, мгновенно затопив до самого темени и застыв невозмутимою на сторонний взгляд гладью, но под нею невидимо задыхался человечек.

Что он узнал? Толком ничего. Самолёт исчез над Атлантикой. Рассудок, в своей обычной манере, бубнил, что, может быть, им не было страшно, что, дай бог, всё произошло мгновенно. Ночное небо в иллюминаторе, приглушённый свет в салоне для курящих; папа, наверное, читал газеты из стопки перед собою, спустив очки на самый кончик носа, улыбаясь время от времени каким-то своим мыслям и оглаживая скобкою из большого и указательного пальцев пышные седые усы. Мама смотрела на отца сбоку, откинув голову на спинку кресла, мягко утопая в чуткую дрёму, убаюканная мерным гулом моторов…

Дальнейшее, как ни старался, представить Владимир Васильевич не мог. Самолёт раз за разом просто исчезал над ночным океаном.

Странно он иногда себя чувствовал: будто стоящим через какую-то дымную пропасть от самого себя, внешнего, выкрикивая самые элементарные приказы, вроде «здоровайся», «ешь» или «улыбайся», без которых тот, внешний, — совершенно беспомощен. Откуда взялась эта пропасть, что могло находиться на дне её — Сорову было неизвестно, но иногда его посещала уверенность: однажды он обязательно встанет, содрогаясь, на край, зажмурит глаза и шагнёт вниз. Что после этого станется с тем, другим, похожим на марионетку своею полною непригодностью к самостоятельной жизни, своими длинными неумелыми руками и тонкими ножками, слишком слабыми для тысяч предстоящих верст, — Владимир Васильевич тоже не знал.

«Я позабочусь о тебе… — лукавя, кричал он через пропасть, — мы будем держаться вместе, старина!» И казалось, обоим становится легче.
ондатр

Берегите паспорт, господа!

Вчера потерял паспорт в аэропорту Куала-Лумпура. Ощущения, я вам доложу, посильнее, чем года два назад, когда тоже самое произошло со мною в Стамбуле.

Тогда, правда, передо мною возникла задача на вероятность, и нужно было принимать почти карточное решение. Полдень пятницы, аэропорт Ататюрк, забытая мною в шкафу автоматической регистрации книжица, которой теперь нигде нет, как нет и существенных денег, поскольку через шесть часов должен быть дома.

Сайт русского консульства в Константинополе предупредительно докладывает, что потребуется около двух недель на идентификацию меня и высылку в родные петровские болота. При этом служат они - не болота, разумеется, а всяческие атташе - по рабочим дням до 17:00, в пятницу традиционно короче.

И мне, значит, надо или мчаться со скоростью "волосы назад" в консульство, или, сжав челюсти и расставив ноги, ждать в аэропорту чудес. Но тогда, судя по всему, бомжевать мне мучительно и горько весь уикенд. Турецкая полиция жмёт плечами - ей решительно наплевать.

Я рискнул и остался. Спустя два часа и тридцать четыре минуты по громкоговорителю меня очень похоже обозвали, и я станцевал джигу. Радость изумительной силы и чистоты.

Надо сказать, чувства затерянности на краю земли так и не возникло. В принципе, говорил я себе, рубеж с Грузией у турок вряд ли на замке, а там и Родина за углом. В те же две недели, пожалуй, можно уложиться.

Иное дело Малайский архипелаг. Когда паспорт в кармане без всякой вибрации дематериализовался, я понял, что тону всерьёз. Денег, как обычно, нет, но есть малайцы, о которых мне, например, вообще мало что известно. Король и правосторонняя езда - вот, в сущности, и всё. Факты эти в моём положении применять некуда.

С трагическим лицом я вывалил из портфеля и чемодана всё до зубной щётки на блестящий пол. На всякий случай; так поступил бы каждый. И - ничего. Малайцы заметно сочувствовали. Самый небольшой из них попытался стащить пачку сигарет, отпавшую немного в сторону.

Не погружаясь в беллетристику далее, скажу, что грязный полицейский участок и три малайца в одинаковых чёрных рубашках, едящие что-то внутри из общей пластиковой коробки, окончательно меня, так сказать, расстроили.

Тем ловчее и энергичнее я плясал им сальсу через тридцать секунд, из которых двадцать ушло у старшего на протирание рук от жира. Мой блудный паспорт! Что за встреча! И нисколько мне этих последних двадцати баксов для вас, ребята, не жаль!

Был бы помоложе, думаю, имел бы успех и перспективу танцевальной славы среди полицейских всего аэродромного мира. Но вряд ли так долго протяну.

В заключение хочу вернуться к остроте чувств. Малайское с турецким даже сравнивать нечего. Огонь против дыма, ножевое и прыщ. Однако, говоря откровенно, сижу я сейчас в аэропорту Сайгона, и думаю: ну их к чорту. Берегите паспорт, дорогие сограждане!