Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

закрыто

"...В этом доме на стол ножей не кладут..."

Больница страшным битком. На кушетки и скамейки бросают матрацы, составляют кроватью стулья. Лежачие каталки под тяжёлыми; поступившие ночью пациенты сидят до дневной выписки на отделениях в креслах с колёсами. Круглые сутки очередь из автомобилей скорой помощи от пяти до шестнадцати карет. Вторую неделю по нарастающей, и кажется, что уже мучительный предел, а впереди ещё футбольная волна.

"Орлеанская дева" в Мариинском роскошна и пуста. Впрочем, Анечка находит эту музыку красивой, а я в красивом понимаю плохо. Это известно давно и я не спорю, лишь восхищаюсь каждым поворотом её рассуждений, желаний и подбородка. Даже ошибаясь в концепциях, она сохраняет наивную логичную цельность, оттенённую нежностью щеки.

Поразительная концентрация мудаков среди руководителей среднего звена судоходных компаний и металлургических комбинатов. Мужчины, чью юность связал советский союз, словно травмированы
навсегда. Честность, профессионализм и расторопность вместе не соединяются, составляя только пары.

Если расстелить жёстко, чтоб вообще не спать, то выходит, что я живу сейчас в самой прекрасной главе.
закрыто

Сгущу, потому что мешаю несколько красок

Я отдался ремонту судовых кранов, проектированию гидравлических стендов и прокладке трубопроводов химически активных жидкостей. Арендовал на год светлую просторную квартиру рядом с оффисом и сохранил себе ставку ковидного санитара - эдакие шесть трезвящих суток в месяце.

У меня есть чувство, что медицинский оркестр устал. Мертвецкая всегда битком, тяжёлых везут и везут. А музыку надо играть даже без настроения. Слов нет, доплаты - это прекрасно, но и их по чуть-чуть режут, словно торжественные фразы в минорной коде.
Collapse )
закрыто

Яд

"Она спит. Если присмотреться, видно быстрое трепетанье ресниц или движение глазных яблок под смеженными веками. Что мне в ней?

Ненавижу собственную нежность. Она течёт через край от малейшего прикосновения. Она проникает в женщину, незаметно разрастаясь из мимолётного наслаждения в болезненную необходимость, она - плод моей тщеславной угодливости. Китайский шёлк, дорогой товар.

Что мне в ней? Она красива, отнюдь не глупа; я помню, как впервые доверились её глаза, запрокинутые мною в каком-то мечтательном танце. Она не умеет лгать и чистить апельсины, она тихо напевает в радости и плачет от лёгкого несварения. Нежность смущает её и настораживает; она, пожалуй, колебалась долее многих. Её спящая рука огладила прядь над ухом и мягко соскользнула с постели. Моя ладонь пахнет её волосами, а ванная комната населена незнакомыми, но деликатными флаконами.

Съежившись и поджав колени, я начинаю замерзать. Желание подниматься затемно и нагишом из угла рассматривать спящую женщину сродни вуайеризму. С тою лишь разницей, что не плоть моя тем возбуждается, но мысль. Сквозь окна протискиваются звуки. Если уличный шум - от предрассветной увертюры к полуночной коде - записать нотами, он не уступит пиескам джазовых авангардистов. Видимый город бывает пошл, а в акустическом смысле он выигрывает, нужно лишь не отмахивать шторы, не впускать физиономии соседских домов и не выходить из квартиры без крайней необходимости.

Всё же я решительно мёрзну. Осторожно встроиться в изгибы её тела - не разрушая хрупкой глазури, лишь провоцируя неожиданный ход сновидения - или тихонько одеться, Collapse )

Покров 2020

Опытный наблюдатель должен заметить первое, едва заметное скручивание придорожной пыли в будущий смерч. Я - опытный.

Понижение социального статуса и качества жизни усиливает обузданную маргинальную потенцию; валюсь. Но, как обычно, Господь даёт знать о своей заботе обо мне неожиданными звонками, невзначай-встречами, напомненными обязательствами. Надо делать следующий ход.

В декабре ковидные полгода, заберу отпускные и оттанцую в сторону. Куда? Мир сегодня слишком непредсказуем. Мечтаю о Монтевидео и Сантьяго-де-Чили и понимаю, что глупо поступать пехотным санитаром-добровольцем в Арцах посреди зимы.

Нет, вернуться в коммерческую инженерию было бы, пожалуй, наиболее разумно, но там, мне кажется, я скоро умру. Это ведь на целый год, никак не короче. И нефтяники сообщили, что реанимируют книгу. Бюджеты порезаны, мой гонорар потрачен, больше не дадут. Однако доделать надо: Shell издаст, пусть останется.

Придорожная пыль свивается на глазах. Мне в мае будет пятьдесят.

Смахнуть бы крошки со стола
В ладонь, как старые обиды,
Надеть пиджак, видавший твиды,
И в раскалённый добела,

До магмы дантовского ада
Сойти из тихого угла –
Где сны и розовая мгла –
В кипящий бег больного стада.

И, вспыхнув, выпасть, как зола,
Узором придорожной пыли.
Не воскресать. Чтоб все забыли.
Чтоб жизнь как будто не была.

Думайте!

Поступили вчера три пациента - 24, 31, 34. Как так-то? - спрашиваю. Все были на концертах. Музыка разная, больница одна. Поражения лёгких от 5 до 32%. Хотел в субботу к Сплинам на соседнюю улицу острова - не пойду. И отговариваю, если спросят.

А ещё училок везут. Вот так.

Сейчас я полагаю, что - с вакциной или без - останутся самые здоровые вместе с самыми осторожными. Не без потерь, разумеется, и с их стороны.

И ещё сохранится немного стальных.

(no subject)

Какие же вы всё же Вселенные, бесконечные и непостижимые! Внутри вас небесная механика с законами, скрытыми от меня, от вас самих, - и чистый свет, и звездный мусор, и сверхновые взрывы, и тихие системы, и неопределенности отношений всего, всего, всего... Предметы статичны, даже коты, но в каждом из вас смятенная бессмертная душа, таинственные процессы, "бурленье красоты и говен".

Я совсем не знаю никого, и даже не уверен уже, с опытом, что хотел бы, подобно астроному, изучать области Вселенной кого-нибудь из близких и далёких мне людей. Вы, я вижу это и так, - удивительные создания; вы - прекрасны!

Вчерашнего праздничного отца Панкратия из Соловецкого монастыря вам за это и Дориана свежего, сегодняшнего, прямо утреннего.


Музыка навеяла

Военно-техническая интеллигенция советского периода представляется сейчас единственной корпорацией, несшей в каком-то смысле русское знамя имперской традиции. Сочетание патентной культуры, политической индифферентности и полупьяного гусарского быта ранит меня сегодняшней невозможностью, мучительным архаизмом, как литературное шитьё Дениса Давыдова. Мой отец, автор двадцати трёх изобретений, к.т.н. и полковник ВКС, уча преферансу, подчеркивал: кто считает, тот и выигрывает. "Имей в виду, за столом все должны быть с честными лицами".

Спасибо salery за ссылку и А. Верещагину за https://zakon.ru/senat#

Die Schuld ist zu Ende

Я странным образом изжил в себе чувство вины. Не только за прошлое, но и вообще - за нынешние грехи и огрехи, за будущую неизбежную грязь.

Резче стал привкус подлости на губах или внимательнее стал вглядываться? Просто стараешься не поступать гадко. И не выходит. Но стараешься. А когда не вышло, вины больше не чувствую. Вот я о чём. Будто и не было на этом месте ничего. Пар.

Обратная сторона - все другие тоже без вины. Это ведь тоже исчезло, монетка обеими сторонами под шкаф.

А туловище ощущает вестибулярную нагрузку: мягко уносит от берега. Но словно в кошмаре - всё вокруг вполне и лишь правдоподобно.

Зачем-то счастлив и немного влюблен

Обратил внимание, что, вернувшись из Цхинвала, ни разу не надел наушников с музыкою, и даже, вообразив, счёл идею странной.

Шум родного места, наверное, не менее важен, чем вид. У каждого он свой, а где-то, я уверен, притворяется и тишиною.

Петербург не криклив.

Летняя палитра городского звука разбросана по застройкам и подземельям. Кажется, с мая она мягче, спокойней, приглушеннее, чем зимой.
Collapse )

Страна нетрудных подростков (2). Изломы, дама, блюз.

Началось с вяленой кабанятины. Пёстрый осетинский стол, я пьян и прожорлив. Хамон выламывает мне четыре нижних вставных передних зуба. Сложив осколки в салфетку, я взял подряд три партии в короткие нарды (странная, нервная череда кушей, дублей на костях), допил вино из рога и ушёл спать.

Знаете это чувство, когда при пробуждении сжимает горло тревогой и тоской? Когда пусть не самый приятный, но покойный в ощущениях сон исчезает мучительными неравномерными толчками, словно кто-то со злостью дёргает шнур жалюзи? Когда "и лампа у постели ненавистна, и выпростать страшнее, чем отнять"?

Скалюсь чёрною щербиной, как помойный чёрт; пришепётываю. Всё это в Цхинвале. На фоне сильнейшего абстинентного синдрома.

Но обо мне заботятся, поэтому прямо с утра есть чей-то друг-стоматолог Давид: улица Сталина, подвал справа. Уже ждёт.


В цоколе сразу кафель и два кресла с нимбами ламп. Всё, как по-настоящему, но с матерками. Небольшой волосатый Давид в футболке мои имланты хвалит, разговаривает с ними, восхищённо ласкает пальцем. Их дорогой петербургский автор по WhatsApp руководит воссоединением обломков и аварийным монтажом. При этом розовый клей я лично грею ладонях, а старик-осетин с лакированной тростью стыдит Давида, требуя вернуть пятнадцать тысяч или вставить что-нибудь другое для жевания, поскольку оплаченное жевать не может.

Покончив, Давид близко всматривается в моё лицо, после чего громко вздыхает, как бы сам себе: "полная х..ня". Кандидат медицинских наук из Петербурга вторит коллеге эвфемизмами.

Это, так сказать, геометрическая вершина событий, за которой история скользит вниз, ускоряясь и увлекая за собою людей, деньги, расстояния.Collapse )