Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

закрыто

Уязвимость

Смерть всегда, сколько себя помню, от раннего детства, мнилась мне неким запасным универсальным ключом к любой ужасной и неразрешимой жизненной задаче. Никакого особенного страха перед смертью я не испытывал; обретённое в "сумрачном лесу" христианство только утвердило меня в бесстрашии, исключив лишь самовольный порыв ей навстречу.

Обстоятельства дикой судьбы и болезненные связи с людьми - даже ближними - также не прилепляли меня к миру. Здешнее - и я сам, в числе прочего - глядело искажённым, пошлым, фальшивым, а смерть, я был уверен, несла с собою избавление, искупление, утешение и, наконец, новое, высшее существование в невообразимой красоте.

Как вдруг, под занавес среди неясного неба, - первая любовь. Поздняя, чистая, не обременённая стыдом, похотью или виной, - совершенная. И, что важно, услышанная, принятая, встреченная женским сердцем. Счастливая.

Единственная сила, способная куда-то деть происходящее сейчас чудо, - это смерть. И с каждым днём, crescendo, я думаю о ней всё больше. Ещё не боюсь. Но уже её не знаю.
закрыто

Стать окончательно смешным

Пленительная – Анна и омега,
Иззябшая в покое до костей,
Рисует март тенями чувств и снега,
И низких туч, и низменных страстей.

Теплеет всё же. Поздняя весна.
Что долго зреет, выше вознесётся.
Под властью неминуемого солнца
Ты и теперь мучительно честна.

Из нежности, из детского восторга,
Из страха смерти выдуманных нас
Я жизнь отдам – как водится, без торга –
За лето светло-бирюзовых глаз.

Выгружая бабусяку

уже в палате на кровать, неловко толкнул каталку и переехал сестричке мизинец на ноге.

- Сука ты, - сказала она как-то сдавленно, сдержанно, даже уважительно, но помогать бросила. В это же время из телефона сообщили, что умер отец Дмитрий. Поскольку ночь, я укрыл бабку, расставил прикроватные тумбочки обратно в эндшпиль и потушил растениям свет.

Никогда ему не забуду радости первых пониманий сложных вещей. Видел живьём лишь однажды в церкви на "Динамо", но знаю о нем многое - значительное, красивое, бескомпромиссное. Крещу лоб за упокой и только теперь понимаю, как осуждённые могут ходатайствовать перед Христом.

Везут вторые тромбоны, курсантов Макаровки, грузинских скульпторов, хорошеньких вьетнамок и атлетичных агентов ФСО. Госпитализация молодеет, что говорит лишь о том, что мне легче работать, - больше ходячих. Обобщать глупо, это всего только моя маленькая больница, но смерть отца Дмитрия - личная потеря; стало грустно, одиноко и кажется, что другие попы вряд ли что-то могут понимать в неофитах конца прошлого века.

Покров 2020

Опытный наблюдатель должен заметить первое, едва заметное скручивание придорожной пыли в будущий смерч. Я - опытный.

Понижение социального статуса и качества жизни усиливает обузданную маргинальную потенцию; валюсь. Но, как обычно, Господь даёт знать о своей заботе обо мне неожиданными звонками, невзначай-встречами, напомненными обязательствами. Надо делать следующий ход.

В декабре ковидные полгода, заберу отпускные и оттанцую в сторону. Куда? Мир сегодня слишком непредсказуем. Мечтаю о Монтевидео и Сантьяго-де-Чили и понимаю, что глупо поступать пехотным санитаром-добровольцем в Арцах посреди зимы.

Нет, вернуться в коммерческую инженерию было бы, пожалуй, наиболее разумно, но там, мне кажется, я скоро умру. Это ведь на целый год, никак не короче. И нефтяники сообщили, что реанимируют книгу. Бюджеты порезаны, мой гонорар потрачен, больше не дадут. Однако доделать надо: Shell издаст, пусть останется.

Придорожная пыль свивается на глазах. Мне в мае будет пятьдесят.

Смахнуть бы крошки со стола
В ладонь, как старые обиды,
Надеть пиджак, видавший твиды,
И в раскалённый добела,

До магмы дантовского ада
Сойти из тихого угла –
Где сны и розовая мгла –
В кипящий бег больного стада.

И, вспыхнув, выпасть, как зола,
Узором придорожной пыли.
Не воскресать. Чтоб все забыли.
Чтоб жизнь как будто не была.

Возмутительное

Сопровождаю "скориков" напрямую в реанимацию, мимо приемного покоя. Показать лифт, этаж, где вообще что, - так бывает. На каталке дед, кричит - священника давай! Фельдшер на ходу ржёт, мы почти бежим в СИЗах и масках, да ещё больничный лифт - железо и скрежет, преддверье ада; сатурация 80, кряхтит, но руками хватается - "батюшку бы мне". Редкая птица среди дедов. Раздевая, приговариваю, как дурак или сволочь, - рано ещё, отец.

И вывез его ночью через подвал без покаяния. На кой чорт придумано стариков перед смертью мучать?

Зной

Прикатил в кардиологическую реанимацию старуху с сепсисом трёх конечностей, левая нога свежеотнятая, не больше месяца. Здешняя врач листает историю болезни и срывается в сдавленный крик:
- Мы же ещё ковидная больница! У меня люди на ивээлах с разваленными лёгкими, а они сепсис согласовали! - и давай в ладонь что-то требовать, напористо и возмущённо. В мятом СИЗе она похожа на небольшого разъярённого снеговика.

Однако пациент переправлен нам по всем правилам и последняя реанимационная койка здесь, на кардиологии.

Старуха стонет в кислородную маску, машет над собой исчерна-фиолетовой рукою; жаждет ли она жить или это последняя мука невыносима? Я тихонько, как люльку, качаю каталку. Катетер мочеприемника выпал; женщина, которую я привёз ещё утром, отворачивается к стене, чтобы нас со старухой не видеть. Молодец, в сознании.

Запал реаниматолога угасает; она слушает, глядя в стену, чьи-то доводы и указывает мне на пустую постель: перекладывайте. Старуха лёгкая, как ребёнок.

Больница почти свободна, мы готовимся вернуться к прежнему, неинфекционному порядку. Палаты пусты, светлы и прохладны, с распахнутой в июльскую зелень душою.

За дверями маленьких реанимационных чистилищ вечный зной.

Погостил

Годовщина папы с мамой. Вынужденно, однако с удовольствием избегая встреч, приехал сегодня попозже. Приправою к службе в инфекционной больнице идёт привилегия обоснованного одиночества. Полагаю, что родственники и семейные друзья этому только рады. Встреча на кладбище с пятидесятилетним еnfant terrible усопших способна испортить скорбное настроение кому угодно.
Collapse )

Крылов

Модифицированный советский каток имеет одну изначальную и неизменную функцию - заравнивание русского самосознания. Вроде и бояться интернационалистам сто лет как некого, но спецтехника оплачена и работает. Инерция, страх, избыточный ресурс.

Национализм без живых, умных, острых на язык и лёгких на подъём мужчин невозможен. Их ждали многие, я сам вчитывался и вслушивался куда попало, приглядывался, искал кого-то, но пар "Русских маршей" вышел в свисток и, естественно, родил даже не мышь, а облако, похожее на мышь. Всерьёз привлекать внимание катка к своим выпуклостям решались единицы. Крылов, Белов да Дёмушкин - это, собственно, все, кто публично пытался строить в колонны возбуждённых подростков, возглавлять их и умничать в меру образования и таланта. Они уже в русской истории, без сомнений, - других для будущих учебников всё равно нет.

Умереть с клеймом "русский националист" - честь. Однако сейчас ему важнее вероисповедание. Костя, держись.

Ко дню победы

Колька Чугунов - это Клим Чугункин, Астафьев беспощаден.

Я нисколько не сомневаюсь, что в жизни моих воевавших дедов, Наума Рутмана и Алексея Бовкуна, вплетены события и решения, за которые, знай я о них, мне было бы невыносимо стыдно. Христос полагает, что человек вообще без греха невозможен, и это самая утешительная мысль. Но тем же Богом устроено так, что мне ничего толком о них не известно.

Победу над немцами 1945 года нужно писать с маленькой, значимой буквы, точно говоря о тяжелейшем преодолении чумы помешанным. Отцы Наума и Алексея - фигуры полумифические, отчасти табуированные, невосстановимые; из моего генеалогического древа вырезана мертвая рогатка, прочее бесследно сожжено в красной топке. Collapse )

Записи состояния

Высокий сухощавый блондин бережно ловит локоть нервной красавицы в брючном костюме тёмно-зелёного цвета.

Одинокая, нарядная, крупно-беременная домохозяйка молится на тяжёлые дубовые двери; их размыкание каждый раз обещает ей чудо. Надеюсь, она дождалась, и просто на улицах сегодня особенно трудно автомобилям.

Юноша в спортивных брюках приглаживает волосы напротив золотого великанского зеркала. Его тоненькая спутница на диване рядом со мной мнёт коленями сигарету, не решаясь отлучиться.

Полный господин с седыми висками, стоя позади глубокого кресла, что-то бормочет в плюмаж решительно накрашенной даме.

Азербайджанец, похожий на сытую смерть, хмуро косится на пожилую и несомненно зарегистрированную в Петербурге избранницу.
Collapse )