Category: работа

Category was added automatically. Read all entries about "работа".

(no subject)

В ярком белом клиническом свете он сидит на высокой лежачей каталке посреди шокового бокса, крепко держась за поручни, в майке и кислородной маске, пухлый и тонковолосый, как дитя, выпрямив ноги под одеялом, испуганно рассматривая нас.

- Я хочу домой, пожалуйста.

Форма головы, лба, глаз — синдром Дауна, в истории болезни сорок два года, перевод из другой больницы, двусторонняя пневмония. Реаниматолог выходит, я переподключаю кислород, укладываю баллон в ноги. Робко сопротивляется всему, лечь не может, меня не слышит, заглядывает, подтягиваясь на руках, в глаза:Collapse )

Приглушённая яркость

В шоковом боксе на каталке заброшенный сорокапятилетний мужчина с грязными длинными перепутанными волосами и открытыми глазами без сознания. История болезни сообщает, что это состояние он приобрёл несколько лет назад вследствие черепно-мозговой травмы. Судя по одежде и украшениям, лежал где-то дома в углу, не очень мешая. К нам приехал уже в испражнениях и на кислороде. Быстрыми шагами, обтянутая СИЗом, в бокс входит одна из самых красивых хирургов больницы, высокая и очаровательно-плавная, распахивает одеяло, чуть отклоняет на сторону таз пациента, вставляет ему в задний проход указательный палец, затем вытаскивает ("- кал не чёрный, молодец!"), сбрасывает перчатки верхнего слоя и, покачивая бедрами, удаляется. Всё это одним непрерывным движением - так, бывает, рисуют.

К слову, я не очень знаю про наши буллистические ракеты, глубокие лодки и панк Т92. Но пока не придумают, как сделать на заводе нормальную современную лежачую каталку и больничное кресло с колесами, в отечестве будет всё только хуже и хуже, я уверен.

И последнее, из непрошеных советов. Мужчинам около и в особенности после пятидесяти лет надо себя сдерживать и оставаться стройными. Иначе все процедуры с их "объектным" участием - сразу после инсульта, например, или при внутреннем кровотечении - сопровождаются пыхтением, матерщиной и кантованием. Впрочем, я понимаю, что говорить бесполезно, а показать, конечно, никак не могу.

Возмутительное

Сопровождаю "скориков" напрямую в реанимацию, мимо приемного покоя. Показать лифт, этаж, где вообще что, - так бывает. На каталке дед, кричит - священника давай! Фельдшер на ходу ржёт, мы почти бежим в СИЗах и масках, да ещё больничный лифт - железо и скрежет, преддверье ада; сатурация 80, кряхтит, но руками хватается - "батюшку бы мне". Редкая птица среди дедов. Раздевая, приговариваю, как дурак или сволочь, - рано ещё, отец.

И вывез его ночью через подвал без покаяния. На кой чорт придумано стариков перед смертью мучать?

Зной

Прикатил в кардиологическую реанимацию старуху с сепсисом трёх конечностей, левая нога свежеотнятая, не больше месяца. Здешняя врач листает историю болезни и срывается в сдавленный крик:
- Мы же ещё ковидная больница! У меня люди на ивээлах с разваленными лёгкими, а они сепсис согласовали! - и давай в ладонь что-то требовать, напористо и возмущённо. В мятом СИЗе она похожа на небольшого разъярённого снеговика.

Однако пациент переправлен нам по всем правилам и последняя реанимационная койка здесь, на кардиологии.

Старуха стонет в кислородную маску, машет над собой исчерна-фиолетовой рукою; жаждет ли она жить или это последняя мука невыносима? Я тихонько, как люльку, качаю каталку. Катетер мочеприемника выпал; женщина, которую я привёз ещё утром, отворачивается к стене, чтобы нас со старухой не видеть. Молодец, в сознании.

Запал реаниматолога угасает; она слушает, глядя в стену, чьи-то доводы и указывает мне на пустую постель: перекладывайте. Старуха лёгкая, как ребёнок.

Больница почти свободна, мы готовимся вернуться к прежнему, неинфекционному порядку. Палаты пусты, светлы и прохладны, с распахнутой в июльскую зелень душою.

За дверями маленьких реанимационных чистилищ вечный зной.

Добровольческое

Немного удивляет отсутствие пафоса, свойственного началу отечественных войн; нет призыва лучших, самых сильных и смелых, на защиту старых, малых и слабых. Не слышно христианских и добровольческих инициатив, голоса долга и чести. При том, что впервые в историю человечества явилось сражение, очищенное от нравственной дихотомии, от духовного каннибализма.

On-line обучение профессии санитара с аттестацией занимает 2-4 месяца и стоит 4500 рублей. Я получаю свидетельство 12 мая. Пойду в милую моему сердцу Покровскую больницу на Васильевском острове.

Надо признать, в наступающих временах должность руководителя коммерческого отдела, непостижимым образом овладевшая мною десять месяцев назад, теснит. Попробую сохранить ее на отдалении, однако вспоминать буду с удивлением и теплотою.

Человека отличает от животного способность умирать из какого-нибудь принципа.

Заладили:

deadline, deadline... Я 17 (семнадцать) лет себе татуировку не могу доделать, хожу с контуром, похожим на растопыренное дерево, во всю ляжку. А тут надо целую книгу кончить. В жанре social and environmental responsibility report. И гонорар потрачен.

Кольщик, кстати, уже даже помер году в десятом. Что символично для большинства моих начинаний. Такой peculiar deadline.

Hunt's soul

"Ночью, в обманчивом покое хантыйского чума, полного острых необычных запахов и звуков, можно попытаться представить мир, где собственная душа есть у всего на свете. Называется она волшебным угорским словом «лиль» - что у человека, что у зверя, что у дерева. Весной береза отдает сок — это ее лиль. Если снять кору — дерево засохнет, и лиль из него уйдет. Камень, когда растет, — тоже носит в себе лиль. Огонь, текущая вода, гром, — все имеет свой лиль.

Среди этого множества одушевленных созданий ведет свою историю небольшой народ, каждый лиль которого вплетен в тайгу, как цветная нить в узорчатое полотно. Без хантов, словно без птиц или рек, тайга немыслима. Но и хант без тайги живет не в полную силу, точно крупная рыба, застрявшая на мелководье.

Таким видят мир ханты. Чтобы прикоснуться к душе таежного народа, нужно представить себя частицей этого древнего племени, почувствовать течение густых тысячелетий, расслышать вечный лиль кедровой сосны, ночных облаков или крупной сибирской лайки по имени Сайда, спящей у распашного входа в чум."

Just for the sake of oil

"Весенняя тайга выглядит ребенком – по настроению робким, шумным или задумчивым, набирающим силу, незаметно, трудно взрослеющим. Беспорядок, будто в детской комнате, – распутье, бурелом, на реке обломки льда и комья снега. Тайга блестит под ярким солнцем, словно играет, балуется; деревья трогательно слабы и беззащитны. В их тени ещё много белого на зелёном; над головою вскрикивают птицы. Сходство особенно отчетливо, когда сами дети говорят о природе, умещают её в рисунки, участвуют в ее играх. Иногда кажется, что они понимают, чувствуют природу гораздо лучше нас, взрослых. Тайга весною даже пахнет, как ребенок, - свежестью и надеждой.
...
Нефтяники часто видят тайгу настоящей, нетронутой, вольной. Летом она растрепана и взбудоражена – вокруг несмолкающий хор, жёсткая и мощная, как мускулатура, зелень, беспрестанное живое движение. Лето – это дикая молодость тайги. Она напориста и опасна, она жалит гнусом, заманивает в подсохшие болота и пугает зверьем. Она испытующе вглядывается в нас голубыми глазами неба сквозь прищуренную листву, словно вызывая на поединок. Мы сами как будто становимся сильней и наивней, когда за речным лесистым изгибом открывается дивная заводь, полная отражений, покоя и тайны.
...
Мягкие олени с пушистыми рогами ищут что-то в карминово-красной траве. Позади – небольшое озеро, где толпятся, как олени, облака. Пара не быстрых крупных птиц кружит высоко над тайгой, ссорясь или просто сердясь на осень. Ещё не холодно; в пышной лиственной желтизне на том берегу – алые вкрапления, как случайные брызги на холсте. К северу от нас хвойная даль переливает желтизну в тёмную зелень. Отсюда видна, кажется, вся Югра: наша возвышенность отстраняет горизонт, и чтобы выбраться из этой осенней тайги, нужно грустно вздохнуть.
...
Зимой в Югре день короткий. А изснеженную тайгу он и вовсе задевает только краем. Вокруг буровой на закате дымы мешаются с позёмкой. Свет фонарей сквозь мороз плывёт, расплывается, небо бледное и невысокое. Цепочка следов в глубоком снегу напоминает череду сказочных потерь; глядя на жаркие окна бытовок, теплеют глаза. На всё, на весь мир надеты снежные шапки, да и есть ли он, кажется, остальной мир?.. Кругом чёрный лес, белёсый, с тенями, покров и занятые делом люди, похожие в своих уютных робах на разумных медведей. Мы здесь дома."

Насоветуйте, пожалуйста, лингафонный курс

английского языка. Гуляю каждый день вокруг озера час-полтора. Музыка надоела. Гулять ещё несколько месяцев.

Отметил, с удивлением, что все страны, где я жил когда-нибудь более четырёх недель,- германские или испаноязычные. И Стамбул с Белградом. Немцев понимаю всех, кроме баварцев; могу сказать, не вызвав раздражения; читаю. Пишу ужасно.

И вот ещё что, между прочим.

"В тенистой, тихой глубине страницы,
Среди невзрачной и густой хвои,
Нездешней красоты гнездятся птицы,
Взлелеянные, мелкие, свои."