Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

Приглушённая яркость

В шоковом боксе на каталке заброшенный сорокапятилетний мужчина с грязными длинными перепутанными волосами и открытыми глазами без сознания. История болезни сообщает, что это состояние он приобрёл несколько лет назад вследствие черепно-мозговой травмы. Судя по одежде и украшениям, лежал где-то дома в углу, не очень мешая. К нам приехал уже в испражнениях и на кислороде. Быстрыми шагами, обтянутая СИЗом, в бокс входит одна из самых красивых хирургов больницы, высокая и очаровательно-плавная, распахивает одеяло, чуть отклоняет на сторону таз пациента, вставляет ему в задний проход указательный палец, затем вытаскивает ("- кал не чёрный, молодец!"), сбрасывает перчатки верхнего слоя и, покачивая бедрами, удаляется. Всё это одним непрерывным движением - так, бывает, рисуют.

К слову, я не очень знаю про наши буллистические ракеты, глубокие лодки и панк Т92. Но пока не придумают, как сделать на заводе нормальную современную лежачую каталку и больничное кресло с колесами, в отечестве будет всё только хуже и хуже, я уверен.

И последнее, из непрошеных советов. Мужчинам около и в особенности после пятидесяти лет надо себя сдерживать и оставаться стройными. Иначе все процедуры с их "объектным" участием - сразу после инсульта, например, или при внутреннем кровотечении - сопровождаются пыхтением, матерщиной и кантованием. Впрочем, я понимаю, что говорить бесполезно, а показать, конечно, никак не могу.

Свисток последнего судьи

Футбол, допустим. Почему бы не продолжать матч между клубами круглосуточно, непрерывно, до Второго пришествия? Постепенно меняя игроков, которые восстанавливают силы и возвращаются. А потом стареют и уходят, подпираемые молодняком. Здесь же нет гибели короля, как в шахматах.

Записи состояния

Высокий сухощавый блондин бережно ловит локоть нервной красавицы в брючном костюме тёмно-зелёного цвета.

Одинокая, нарядная, крупно-беременная домохозяйка молится на тяжёлые дубовые двери; их размыкание каждый раз обещает ей чудо. Надеюсь, она дождалась, и просто на улицах сегодня особенно трудно автомобилям.

Юноша в спортивных брюках приглаживает волосы напротив золотого великанского зеркала. Его тоненькая спутница на диване рядом со мной мнёт коленями сигарету, не решаясь отлучиться.

Полный господин с седыми висками, стоя позади глубокого кресла, что-то бормочет в плюмаж решительно накрашенной даме.

Азербайджанец, похожий на сытую смерть, хмуро косится на пожилую и несомненно зарегистрированную в Петербурге избранницу.
Collapse )
ондатр

На Страстную про тюрьму и себя, мёртвого

Представьте бывшего вратаря молодёжной сборной по футболу - крупного, сильного, красивого сына богатых и влиятельных родителей, празднующего свой двадцатый день рождения в ресторане. Иваном зовут, допустим.

Гостей этак человек под семьдесят. Парень нагловатый, заносчивый, тщеславный - возможно, поэтому и призванный вместе со своим автомобилем и прочей сбруей в "спортивную братву". История обычная - вся жизнь через серьёзные тренировки и турниры, но травма в восемнадцать лет, end of career - а старшие товарищи с похожим прошлым уже рядом; из других, правда, видов спорта обычно, не командных.

И что-то наш пьяненький Иван повздорил с приблатнённым коммерсантом из гостей: что-то, видимо, не так ему, разменявшему третий десяток волку, сказали. Разные, очень разные люди на том празднике вместе сошлись.

Поорал футболист, даже хлестанул, кажется, разок предпринимателя, но оттащили, сразу и забылось. Гуляют долго, нудно, всю ночь - приходят, уходят, новые, старые, спортсмены, бандиты, родственники, шлюхи, музыканты, одноклассники, воры - всё вперемешку, даже сам Ваня к девкам успел съездить и вернуться, пока его красавица-невеста пила, танцевала и злилась.

Вдруг почти под утро - крик, беготня, застрявшая музыка. И менты. Тот коммерсант за углом между мусорными баками с проколотою печенью. Ничком, холодный.

Разумеется, сразу кто-то вспомнил о ссоре, глядь, а у Вани левый, конечно, рукав кремового пиджака небольшою бурою полоской испорчен. Левша, Ваня-то наш. Дальше, резонно: - Машину откройте, - а там - силы небесные! - нож под сидением, как в сказочной стране дознавателей. И пальцы на нём, пальцы!

Рассказал мне эту историю Ваня в тюремной больничке, недели две вдвоём. А спустя, наверное, месяц я в очередной камере знакомлюсь с Немцем, кличка у него такая пусть будет.

Дружим, едим вместе, проблемы вместе решаем, за квалифицированное убийство судится. Причём уже дважды ранее был оправдан по другим трупам, все примерно о нём знают, но не доказать.

И рассказывает мне как-то, что на дне рождения одного молодого гуся возможность заметил убить вообще незнакомого ему человека и футболиста-именинника подставить. Красиво сделать. И сделал, конечно.

Из профессионального куража. Ну, было наверное ещё что-то личное к Ване, как я думаю, однако не сказано. Ваня здесь же, как из предыдущего ясно, в этой же тюрьме сидит. Четыре года уже за судом.

Немцу в тюрьме авторитетные люди пытаются объяснить, что так нельзя, что, мол, отпусти мальчишку - "грузись"; в камеру нашу за деньги приходят, грозят, мы временами с заточками в руках спим. Но Немец
только ухмыляется. Я, разумеется, за него - едим вместе, да и не входит в меня ничего, так, по верхам скользит - "прикольно, чо".

Одиннадцать лет Ване дали. Хотя ясно всем было, что не он - ну, подраться там, кричать-пугать, даже забить в драке до смерти - наверное, мог бы. А по-тихому ножом в печень, да на своём дне рождения, да ещё одним тычком, да чтоб потом отпираться - не Ваня это, вообще не про него. Зато все, все улики полностью "изобличают". Судье деваться некуда. Красиво, да.

А Немец за другой труп два года отсидел, в Москву ещё на один "свой" по этапу съездил и из всех судов снова оправданный вышел. Невероятно, но абсолютный факт.

Мы правда разошлись перед тем. Я глупостей в камере наделал спьяну, бил кого-то, за языком не следил. А он себя непрерывно контролировал, даже пил недопьяна. Сказал потом, что мы теперь не вместе. И почти сразу на суд его увезли. Больше не виделись, не слышались. Но дело не в этом.

Вот страшный же человек. А как будто и не со мною это всё было, я словно со стороны вспоминаю, ну не я - как же я сейчас-то с этим бы мог? Да никак. Даже не вспоминал все эти годы, вот только теперь, 11 лет прошло, клянусь, точно стёрто всё было.

Ваня - я подсчитал - в 2011 году должен был освободиться. А у Немца - так, для краски - только старенькая мама была, она ему картошку варила и в тюрьму в полиэтилене несла. Я её, картоху эту, сам ел. С её же малосоленными огурцами. Больше у Немца ничего, отвечаю, не было. Девчонка какая-то при мне бросила, ждать не стала. Ваню же родители и коняком, бывало, поили; привязанные цирики на всех уровнях о Ване заботились. Понтовался Ваня этим по тюрьме со всею юною непосредственностью.

К чему я это всё... Страстная неделя и - где я, кто я, откуда я? Куда тот я делся, вдруг вернётся, другого-то, может, и нет, а - так, фикция, имитация, пена, дым. Зачем Христос, если силы у меня всё одно ни на что нету, или хоть сколько клеток сдохнет - снаружи, внутри, все сменятся - я-то где?...

Обычная такая Страстная. Извините.
ондатр

Немецкая тюрьма -6 (азартные игры)

Посреди тюремного двора - баскетбольная площадка. Обычно каждую прогулку набирается команда литовцев, которые, вне зависимости от возраста и роста, очень прилично играют. Национальная забава, но отношение серьёзное. По их просьбам "считал" несколько матчей против сербов (высоких, тяжёлых, татуированных) и арабов с поляками. Корректно, уважительно, даже на острых стыках. Не футбол. Ставят зрители.

Футбол же, как, думаю, и везде у зеков, очень жёсткий. Получил по ногам - ставь мяч, разыгрывай - и побежали. Запомни только кто - и дай в подходящий раз сам. Многие играют изрядно (марроканцы, румыны, арабы, как ни странно); я пару раз рубился за литовцев на сигареты. Но всё же 43 года вынуждают осторожничать - заживает не так быстро. Ушёл в любимый волейбол, где был, разумеется, лучшим. В очередной раз утверждаю, что волейбол - игра относительно футбола менее "попсовая", грубая, и, соответственно, требующая более изящных навыков, что, несомненно, говорит о сравнительно утончённом складе человека.

Выигрывал табак в бадминтон, настольный теннис и шахматы. Проигрывал только в настольный теннис (дважды) и одному человеку в шахматы. Адвокат-немец, участник национальных турниров, обладатель десятка книг по теории шахмат и шахматного компьютера, сидящий за махинации с недвижимостью уже 3,5 года без приговора, "надрал мне задницу" 10:6,5, в результате чего я заплатил сигаретами и табаком 20 евро. До сих пор немного злюсь, когда вспоминаю.

В карты, каюсь, не играл ни разу, поскольку кроме чумазых румын, цыган и марроканцев, шлёпающих по столу грязными руками что-то варварское, никто там не "шпилит", а "затягивать" в игру русскоязычных мне не позволила совесть - они мне сильно помогали в самые первые дни. Садился пару раз за нарды, но "без интереса", т.к. уж больно квалифицированные "чёрные" владеют доскою в личной собственности и сами "стригут лохов".

Тотализатор, разумеется, обо всём. К тому же ЧМ по футболу. Но всё мелкое, "шоколадковое". Мне и так-то не нравится, я люблю "лоб в лоб" во что угодно, а тут ещё и копеечное.

Вообще условия, конечно, олимпийского резерва. Огромный спортивный зал с площадками для волейбола, баскетбола, мини-футбола, бадминтона и тремя теннисными столами. Посещение - полтора часа 1 раз в неделю. В раздевалках - туалеты, душевые комнаты. Отдельный тренажёрный зал плюс зал гребных симуляторов. Туда можно ходить ещё раз в неделю, тоже на полтора часа. А ещё есть отдельные группы, в которые специальная запись, по футболу и волейболу.

Таким образом, можно три (три!) раза в неделю заниматься физическою культурою в прекрасно оборудованном помещении и ежедневно час на прогулке.

За шесть месяцев я сбросил лишние 19 кг и нахожусь в отличной физической форме. Ни денег, ни работы, жена второй месяц в нервной клинике. Репутация, выстраданная семью последними годами, просто мертва. Собственные дети (13 и 21) смотрят с жалостью и иронией. Стыд, долги и 43 года. Азартные игры, блин. Старый дебил.
ондатр

Маленькие радости

Я, господа и дамы, наверное трус. Скажу больше: я то самое несчастное животное, которому не выдали рога ввиду склочного характера. А как ещё можно охарактеризовать человека, ежедневно испытывающего желание набить морды двум-трём журналистам, совету директоров банка "Санкт-Петербург" и одному жж-комментатору, который, к тому же, вероятнее всего, безмордый бот? Ведь, в сущности, останавливает лишь вера в совершенство ближнего: вдруг кто-либо из них окажется боксёром, гипертоником или кичеджой? Побьёт, помрёт или посадит. Не знаешь даже, что выбрать.

Но к пятнице я всё в себе преодолел и подрался. С двумя магометанами. Один меня держал, другой бил. Я предложил иногда меняться. Хорошо ещё, что вешу почти сто десять, - они быстро устали, и я контратаковал. Победила молодость - их ландкрузер ушёл со старта раньше, чем я до него добрёл. А главное, что всё это на улице Мира, названию которой я так наивно доверился и подрезал крузак у самого "Золлингена". В своё оправдание могу лишь отметить, что нисколько не торопился, но совершал маневр вдумчиво и осторожно, направляя клюв так, чтобы обгоняющая меня справа машина уворачивалась от меня же в припаркованную на радиусе Австрийской площади снегоуборочную технику. Всё это при удручающем отсутствии зрителей, арбитров и других участников, в пять часов утра.

Предысторию вынесем за скобки. Я это всё, собственно, к чему. По результатам ночного рандеву решил худеть; стоял на тренировке по волейболу. Выпросил у тестя гирю, но он, похоже, решил, что я снова давлю виноград на брагу, - дважды спросил, когда можно заехать. Жена не разговаривает, однако спрятала куда-то совсем новую коробку Коибы эспендидос. Дочь больно ткнула меня в заплывший глаз и требует сходить с ней в школу. Сын Паша стыдит в телефон из своего ВМФ на всё Балтийское побережье: "Ты же, - кричит, - отец старшего моториста!" Я, конечно, прошу его не преувеличивать.

Но, согласитесь, как же это славно, оказывается, - чувствовать внимание к себе самого себя и ближних, и какими порою неожиданными путями это внимание к нам, бестолковым стареющим трусам, снисходит!